сеятель - ПАТРИАРШЕЕ ЧЕРНИГОВСКОЕ ПОДВОРЬЕ: ХРАМ УСЕКНОВЕНИЯ ГЛАВЫ ИОАННА ПРЕДТЕЧИ ПОД БОРОМ И ХРАМ МИХАИЛА И ФЕОДОРА ЧЕРНИГОВСКИХ

Проповедь в Неделю 20-ю по Пятидесятнице, притча о сеятеле

Евангелие от Луки, 8:5-15

Вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его; а иное упало на камень и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги; а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит! Ученики же Его спросили у Него: что бы значила притча сия? Он сказал: вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют. Вот что значит притча сия: семя есть слово Божие; а упавшее при пути, это суть слушающие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись; а упавшее на камень, это те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которые не имеют корня, и временем веруют, а во время искушения отпадают; а упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и насаждениями житейскими подавляются и не приносят плода; а упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении. Сказав это, Он возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит! 

Сегодня, дорогие братья и сестры, мы слышали с вами притчу о сеятеле, донесенную нам святым апостолом и евангелистом Лукой, из уст Самого Спасителя нашего и Господа Иисуса Христа. В этой краткой притче рассказывается Спасителем о том чудесном сеянии, которое совершается в человеческом роде Самим Отцом нашим Небесным, о проповеди Слова Божия, Евангелия, спасения, и о том ответе, который может быть или не быть со стороны людей на это проповедание, на это засевание поля человеческого рода.

Притча о сеятеле. Рембрандт. Проповедующий Христос. Ок. 1652 г.

Во-первых, говоря об этой притче, обратим внимание на следующие обстоятельства. Проповедь, всевание в человеческое сердце того семечка, которое может произрасти в жизнь вечную, исходит от Бога. Именно Он определяет, к кому и когда это сеяние обратить, до кого и когда дойти. И поэтому весь человеческий род делится на две большие части и сейчас и во всю историю и до скончания века: на тех, кому Евангелие непосредственно проповедано (они уподобляются той земле, до которой сеятель дошел и на которую семя бросил) и на тех, кому Евангелие еще не проповедано. Одним из признаков последних времен, как Сам Спаситель говорит в ответ на вопрос учеников о том, каковы будут эти признаки последнего времени, является то, что Евангелие будет проповедано всей твари. Как мы с вами понимаем, это не могло осуществиться на протяжении большей части человеческой истории. Это не могло совершиться тогда, когда христианство было распространено в тогдашнем почти единственном ареале, как мы бы сказали теперь, цивилизованного мира – вокруг Средиземного моря. Это не могло осуществиться тогда, когда вера Христова утвердилась и в других народах, но когда огромная часть человеческого рода, будь то в пределах Африки, будь то в пределах Америки, будь то в пределах Австралии и Полинезии была вне досягаемости проповеди Евангелия. Собственно, какой мог быть спрос с индейцев Америки до прибытия к ним Колумба и первых христианских проповедников, которые донесли до них то самое слово истины, о котором речь идет в сегодняшнем Евангелии?

Нам может показаться, что теперь мы фактически живем в эпоху, когда Евангелие проповедано уже всем народам, что в этом смысле времена последние «близ есть, при дверех» (Мк.13:29). Это, конечно, в каком-то смысле так. Во-первых, просто хронологически всякий последующий век ближе к концу, чем век предыдущий, это очевидно. Это очевидно и по признакам, потому что движение к тому, чтобы человечество зажило единой жизнью – действительно, единой жизнью и уже все человечество – как никогда ощутимо в сегодняшнее время. На языке политиков это называется глобализацией или другими мудреными словами, но мы реально видим, как взаимозависимость разных частей мира становится куда как более очевидной, чем это было в XVII, XVIII, XIX, даже в начале XX века. Но при всем при том, трезво вглядываясь в действительность, можем ли мы сказать, что на сегодня такое состояние мира, когда Евангелие проповедано всей твари? Пожалуй, нет. Хотя бы потому, что не забудем о шестой, а вскоре уже пятой части человеческого рода, о миллиарде с лишним китайского населения, которая реальной проповеди Евангелия никогда не имела на протяжении Новейшей истории. Одно дело что-то увидеть по телевидению, прочитать в газетах, в тридцатисекундном сюжете увидеть папу Римского или Патриарха Московского, а другое дело – иметь действительную проповедь Евангелия. На сегодня мы можем сказать, что как минимум эта огромная часть человеческого рода не имела проповеди Евангелия. Но в значительной мере это относится и ко многим другим, включая наших с вами соотечественников, которые вроде бы что-то слышали о христианстве, но на самом деле с проповедью христианства дела близко не имели. Часто приходят люди, желающие по разным причинам креститься или воцерковиться, если они были крещены в детстве, им задаешь естественный вопрос: «Вы Евангелие когда-нибудь в своей жизни читали?» на него бывает часто смешной ответ: «Нет, я Библию читал». Ответ показывает уровень серьезности: каждый, кто держал в руках Библию по-настоящему, знает, как разнятся объемы всего Священного Писания от объема текста Евангельских книг, но, тем не менее, ответ показательный. Даже сегодня огромное количество наших соотечественников, вроде бы видимым образом переживающих процесс воцерковления, Евангелие в руках никогда не держали, а слышали о христианстве по телевизору, из газет, от родственников, по каким-то вторичным пересказам – можно ли это назвать проповедью Евангелия в собственном смысле слова, о котором говорится в сегодняшней притче? Конечно, нет. Тот рубеж наступает в жизни человека, когда он действительно соприкасается с приступанием Бога близко-близко к его жизни. Это может быть через словесное свидетельство действительно опытно знающего, что такое христианство человека, не важно, священника, монаха или мирянина, но который не от книжек и тем более, не от телевизора, но от жизненного опыта может поделиться тем, что такое жизнь во Христе. Это может быть то или иное происшествие в жизни самого человека. Сейчас мы вспоминали погибших в авиакатастрофе. Но при этом известно – и так бывает всякий раз – что, к примеру, семь человек в силу разных причин не оказались на рейсе. У них теперь есть выбор подумать о том, почему это произошло.  Можно это проигнорировать, сказать: «Удача! Мне повезло! Жалко тех, а мне дико повезло!» и пройти мимо даже такого звоночка в твоей жизни. А можно отреагировать по-другому, можно отозваться. Подобным образом бывает, когда болезнь касается жизни человека, или другими какими-то решительными напоминаниями о Себе, от которых невозможно закрыться, Бог касается. Вот тут-то и наступает этот барьер: человек либо откликается, либо нет. И отклик этот описан в сегодняшней притче, он может быть нескольких родов.

Может быть так, что семя падает при дороге, птицы прилетают и тут же в одно ухо вошло, в другое вышло, ничего там не задержалось. Не входя в рассмотрение всех возможных ситуаций, почему это происходит, одна из типических в настоящее время – это очевидная ситуация перенасыщенности сознания человека ненужной информацией. Любой человек, живший в XVII – XVIII – XIX веке, не скажу даже, ранее того, в сутки, в час, в месяц потреблял неизмеримо меньше лишней информации, чем потребляет современный человек. И этот шум от того, что тебе вовсе не нужно знать, шум привычный для большинства людей. Нажатие кнопки телевидения при вхождении в дом, нажатие кнопки радиостанций (не важно, каких, плохих или хороших), когда человек сел в автомобиль, включение при работе фоном интернета, для того, чтобы когда я устану, посмотреть новости немножко, а потом опять вернуться к работе, для того, чтобы работоспособность была лучше. И вот наличие этого дополнительного бесконечного фона не дает возможности задуматься. Потому что в результате все время идет вроде бы не то, что мыслительный процесс, но как бы голова включена, а на самом деле она включена на таком поверхностном уровне, что он не дает ничему более существенному в сознании человека укрепиться: влетает в одно ухо новость и вылетает в другое и то, что могло оказаться серьезным, в результате в человеке не укореняется.

Дальше Господь говорит о том семени, которое падает на каменистую почву, то есть о тех людях, которые с радостью принимают Евангелие, а потом отпадают во времена гонений. Отпадение во времена гонений следует понимать не только как гонения в прямом смысле, то есть преследование христиан так, как было в древнее время или так, как это было при советской власти, но и как другие жизненные обстоятельства. Почему это происходит? Почему происходят такого рода отпадения? Тогда, когда человек склонен принять христианство в виде того, что можно назвать таким парадоксальным словосочетанием, как «христианство-лайт» – в облегченном виде. То есть, я в Бога верю, но усилий никаких в связи с этим в своей жизни предпринимать не намерен. И никаких выводов, которые были бы для меня неприятны и болезненны, я делать из этого практически решительно не согласен. То есть, говоря на языке другом, не буду предпринимать никакого аскетического усилия: пил – пью, гулял – гуляю, рассказывал веселые анекдоты – и буду рассказывать, не молился сколько-нибудь долго – и не буду молиться, мне и минуты хватит, Бог простит и так далее и тому подобное. И вроде бы ничего, живет себе человек, в Церковь может ходить годами и десятилетиями, более того скажу, не только ходить, служить может в Церкви десятилетиями, а случись что, отпадает. Наша Новейшая история это отчетливо показала. Она нам дала с одной стороны сонм новомучеников и исповедников Церкви Русской, а с другой стороны – огромное количество апостатов, тех, кто отступился от Бога, причем включая священно- и церковнослужителей, включая монахов, архимандритов и епископов даже не в самые страшные 1920-е – 1930-е годы, а когда уже было не так страшно, в так называемые «хрущевские гонения», когда уже не с жизнью и свободой нужно было распроститься, а с социальным статусом, с возможностью быть уважаемым человеком в глазах людей, с хорошей зарплатой и так далее. Но и тогда нашлось множество людей, которые писали в газетах (реально писали, не выдумывали за них пропагандисты) о том, что «религиозный дурман в моей голове рассеялся», или «всю жизнь служил в Церкви, а теперь осознал, что пойду работать сторожем в клуб научного атеизма рассказывать, как я пятьдесят лет обманывал людей» – все это было, потому что не было никакой укорененности в Боге. Но это бывает и по-другому. Это бывает тогда, когда к человеку приходит испытание какой-нибудь серьезной страстью, и оказывается, что он ничего в себе не вырастил, чтобы этой страсти противостоять. Он вдруг стал богат, то есть жил простой советский человек, инженер или бухгалтер, а вдруг оказалось, что это теперь совсем другой социальный статус, а поскольку он в компьютерах разбирается, то он теперь может уже и почти олигархом стать. И ничего не осталось в каждом втором человеке от нравственного облика, который вроде бы до того существовал: «Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть по одиночке» и всякая другая такая лирика, которая тогда была, а потом оказалось, что никакой лирики, а вполне себе жесткая жизнь началась и ничего я такого не помню – а потому что не было укорененности в христианстве. Проще всего попомнить страсти и грехи против седьмой заповеди, которые у людей грешных называются «любовью». Сколько тут ситуаций, когда оказывается, что никакого корня нет, сколько слов было красивых в жизни сказано, а ни в чем человек не укоренился. Об этом тоже каждый себя может спросить, насколько я тружусь для того, чтобы устоять, если со мной что-либо подобное случится, решительное изменение жизненных обстоятельств или постигшая меня страсть и увлечение.

Дальше в притче говорится о людях, у которых тернием все заросло, и плода они не принесли. Терниями тоже могут быть те или иные страсти. Представьте себе поле, на котором выросли эти самые сорняки, основательно выросли, не васильки какие-нибудь красивые, чтобы их писал Шишикин, а лебеда или ужас последних лет – борщевик, который может заполнить все и уничтожить любую растительность. Что мы видим, когда мы подходим к такого рода полю, даже если оно было чем-то засеяно? Мы не видим там ничего хорошего, мы видим только этот сорняк, который вырос. То есть при его массовом произрастании меняется видимость мира, меняется картина мира, нельзя мир увидеть таким, как он есть. Это и есть состояние страсти или прелести, когда наступает то, что можно назвать аберрацией зрения мира вокруг себя, когда человек видит мир не таким, как он есть – маленькое большим, большое маленьким, редкое частым, а частое редким. И такого рода искажение наступает всякий раз, когда человек страстью одержим серьезно. Очевиднее всего это понятно на примере алкоголика или наркомана. Человек ради того, чтобы выпить, или особенно, чтобы дозу принять, может преступление совершить. Еще в XIX веке Федор Михайлович Достоевский пророчески говорил устами своего героя, «я люблю, человечество, конечно, но ежели мне неделю не дадут папиросы, я же убью любого только, чтобы мне ее дали» – говорил он о состоянии человека, находящегося в страстной одержимости табакокурением. То же самое и страсть – она лишает человека подлинного зрения того, что с ним происходит и в этом смысле не дает ему принести никакого доброго плода.

Но к счастью, сегодняшняя притча не оканчивается описанием духовных неудачников. Она нам напоминает о том, о чем мы иной раз склонны бываем забывать: что всегда были и есть те, кто приносит плод в три, в пять, в десять, в сто раз, у которых Слово Божие в душе оказывается по-настоящему добрым плодом. Мы знаем этих людей, на самом деле, не только по книжкам. Хорошо будет, если сегодня каждый, выходя из храма, вспомнит в своей жизни хотя бы пять человек, с которыми реально общался, о которых можно сказать, что в них так выросло Слово Божие, они – настоящие христиане, в них оно принесло плод в три, в пять, в десять, в сто раз, и я знаю, что это бывает не только в древности в житиях, а сейчас рядом со мной. Об этом полезно себе напоминать, о том, как это в жизни реального человека происходит.

Давайте, дорогие мои, будем помнить эту притчу, применять ее к рассуждению о том, что происходит в целом в земной истории с человечеством и что происходит в нашем пути ко спасению.

Протоиерей Максим Козлов

Наверх